Как Сергей Михайлов стал «министром порнографии» Бобом Джеком

Отец российского порно рассказал рассказал о секретах съёмок, заработках актёров и оборотной стороне бизнеса «для взрослых»

Как Сергей Михайлов стал «министром порнографии» Бобом Джеком

По паспорту он Сергей Михайлов, но всем интересующимся фильмами «для взрослых» он известен как Боб Джек, российский порнорежиссёр. Именно он «открыл» таких звёзд секс-видео, как Таня Таня, Елена Беркова, Алексей Маетный, и других. Для кого-то порнография – это 10–20 минут экранного времени, за которые главные герои знакомятся, целуются, раздеваются и потом стонут и извиваются. Он же знает весь процесс изнутри: как найти этих героев, уговорить, снять их и озвучить. А началось всё…

– Сергей, действительно, с чего всё началось?

– Я учился на факультете журналистики в Санкт-­­Петер­бургском университете. Одновременно работал в студенческой газете и однажды получил задание взять интервью у Анатолия Собчака, который тогда был деканом юрфака. Я, как парень молодой, отложил всё на потом, а в самый последний день позвонил ему по домашнему телефону. Но и его жена Людмила Нарусова, и Ксения Собчак, которая тогда была ещё маленькой, говорили, что Анатолия Александровича нет дома. Я, помню, очень возмущался: как так – журналист университетской газеты звонит, а вашего папы-мужа нету? В общем, пришлось самому выдумать его ответы на мои вопросы. После этого произошёл жуткий скандал и меня попросили из газеты уволиться.

Кстати, студенческая газета стала единственным местом моей официальной работы, потому что всё остальное было связано с эротическим кино. Почему эротическим? Мне это показалось интересным: там и работа с людьми, и путешествия, творчество, музыка, кино, режиссура плюс деньги неплохие. Я решил остановиться на этом и долгое время был эдаким мэтром жанра.

Как Сергей Михайлов стал «министром порнографии» Бобом Джеком

Дас ист фантастиш!

– Когда ты начал снимать фильмы?

– В конце 90-х.

– И что же, власти смотрели на это сквозь пальцы?

– Тут такая история. Я некоторое время жил в Копенгагене, насмотрелся там на секс-шопы в огромном количестве и подумал: а почему бы у нас такое не организовать? Пришёл в милицию, спрашиваю: ребята, а можно ли порнухой заниматься? Они говорят: смотри, сколько мы товаров конфисковали. Открывают огромный шкаф, забитый видеокассетами. Мы, говорят, одного такого деятеля – Сергея Прянишникова – уже посадили, потому что плохо себя вёл и нарушал законы. А так вообще работать можно, но на определённых условиях: надо получать экспертизу на такие товары. Потому мы начали журналы выпускать, фильмы снимать и отдавали всё это на экспертизу. На фильмы я получал разрешения в Министерстве культуры в Москве. Появлялся там тогда чаще, чем Бондарчук и Михалков, потому что они приходили со своими шедеврами раз в год-два, а я по 10 фильмов ежегодно носил. Фильмы мои имели маркировку «эротическо-исторические» или «эротическо-музыкальные», и все, так сказать, моменты проникновения должны были быть замазаны. У нас даже существовала монтажная группа, которая занималась, как мы это называли, х..вой работой. Они замазывали гениталии, которые мелькали в фильмах. При этом же я носил не только свои фильмы, но и фильмы иностранных студий, которые я переводил. Замазывать «проникновения» было сложно, тем более что они мелькали постоянно то тут, то там. Прянишников, кстати, постоянно с этой комиссией судился, даже в Европейский суд подавал за то, что его ущемляют. А его никто не ущемлял, просто надо было работать по правилам. У него и другие проблемы были, потому что он нецензурную лексику прямо в название впихивал, а эти фильмы находились в реестре Министерства культуры, на официальном сайте. А меня в министерстве, наоборот, любили.

– Неужели никаких сложностей не возникало вовсе?

– Сложности возникали уже на этапе распространения. Там нужны были дополнительные экспертизы, прокатное удостоверение. Но всё бы ничего, если бы два наших магната, которые распространяли эротические фильмы – Прянишников и его компаньон, – не поссорились и не начали строчить друг на друга в прокуратуру жалобы, иски миллиардные друг другу выставили. Закончилось это тем, что все прокатные удостоверения, в том числе и на мои фильмы, по их жалобам отозвали.

А в 2012 году выпустили закон, по которому порно теперь вообще снимать нельзя. Даже если ты подругу или жену снимешь на кухне на мобильный телефон и возникнет подозрение, что для коммерческого использования, то это уже статья.

– Сурово, если сравнивать с остальным миром…

– Да, там везде вроде бы как разрешено, но даже в Америке от штата к штату законы разные. Где-то можно, а где-то нет. Мой американский приятель снимал жёсткие сцены, и его партнёршами были девушки, выглядящие как несовершеннолетние. В реальности же это были взрослые актрисы, за 30, но смотрелись они как подростки. И ему «впаяли» за рекламу педофилии: получил срок, отсидел.

Кстати, есть интересный момент. Тот самый Прянишников, как я говорил, подал в Европейский суд иск на Россию – дескать, его незаконно лишают права выпускать порнографию. Так вот, месяц назад суд постановил, что Россия обязана давать право снимать эротические фильмы. То есть, если следовать решению европейского суда, то снимать порнографию у нас можно.

У нас в России секса нет!

– Что ж, можешь приступать к съёмкам.

– Нет, мы с этим закончили. Сегодня порнобизнес как таковой в России вообще перестал функционировать. И не из-за того, что законы изменились – я при желании мог бы любой закон пролоббировать. Но в нынешней ситуации это уже неинтересно: ты работаешь-работаешь, снимаешь, пускаешь в прокат, а потом раз – а через 6 секунд твой фильм уже в социальных сетях, причём бесплатно. Ты девчонкам обещал, что это будет в закрытом доступе, а тут и мама, и папа, и все одноклассники-сокурсники видят – кому это понравится? Ещё и денег не получаешь.

Раньше в Питере работали филиалы всех порностудий мира. Тут и Рокко Сиффреди, и Пьер Вудман были, и американцы, и немцы. Они работали по такому принципу: их актёры и режиссёры, а девчонки – наши, местные. Ну как местные – не питерские, а из провинции или с Украины. А теперь все отсюда уехали, и девчонки туда же потянулись. Так что вся индустрия осталась там, где и была раньше: Прага и Будапешт в Европе, ну и Америка, конечно, как была лидером, так и осталась. Ещё в Лондоне снимают.

– То есть интернет, выходит, подрубил бизнес.

– Не интернет – люди просто перестали покупать носители. Раньше ты в магазине брал диск и максимум, что мог увидеть за 10 долларов – 4 часа фильма. А сейчас ты то же самое смотришь или бесплатно в социальных сетях, или за копейки вместе с гигабайтами похожих фильмов на платном сайте. Поэтому вся порноиндустрия сейчас подужалась, уже нет былого размаха. Даже в Америке.

– Совсем стало негде работать порноактрисам…

– Так их и стало меньше. В 90-е всё это легче воспринималось, люди были более раскрепощённые, чем сейчас. Может быть, потому, что тогда на телевидении шла разная чернуха-порнуха: какой фильм ни возьми, там обязательно была голая женщина. Потому сейчас найти для порно девушек (парней-то всегда достаточно) сложнее. Они сегодня в меньшей степени готовы к таким экспериментам.

– Случались ли проблемы с актёрами?

– Бывали. Даже трагические. С Берковой работал актёр, который потом стал снимать фильмы сам. И снял один раз красотку, которая баловалась разными рискованными связями. Через какое-то время она связалась с уголовником матёрым, который, увидев её в фильмах, спросил: подожди, а как это ты с четырьмя, с пятью? Она: ой, меня заставили! Кто тебя заставил? А режиссёр… Они парня вызвали под предлогом кастинга моделей куда-то в лес. Тот приехал, и уголовник сначала из дробовика в него палил, арматуриной его избил, а потом в драке откусил ему нос…

– Когда говорят о порно, то всегда подразумевают криминал, всякие запрещённые вещества…

– Там ещё и СПИД есть. Это ж специфическая работа, соответственно и публика под стать. Иногда балующаяся всякими психотропными веществами. В последний раз, когда я представлял Россию на порнофестивале в Испании, мы жили в какой-то промзоне. Так вот там на время фестиваля в радиусе 10 километров были закрыты все питейные заведения и запрещена продажа алкоголя. Чтобы не было эксцессов. Потому что там по отелю и транссексуалы голые ходили, и порнозвёзды обдолбанные в масках из фильма «Крик» друг за другом по коридорам гонялись.

Звезда «Дома-2»

– Скольких всего девушек ты снял в фильмах?

– В основном это были мои жёны или любовницы, поэтому немного. Ну а парней – да, много. Мне казалось, что для моих красавиц одного партнёра мало – надо, чтобы было пять-шесть.

– Беркова – твоё открытие?

– Конечно. Она была тогда моделью. А у меня был друг, работал арт-директором занюханного клуба на окраине города. Он уговорил владелицу модельного агентства провести кастинг: якобы ему нужны девушки выносить призы на конкурсе по армрестлингу. На кастинг пришли, наверное, девушек 200. Мы отобрали 10 человек, в том числе и Беркову. Мой приятель, кстати, её первый и увидел, она ведь очень маленького роста, я её потому сначала не заметил. И когда отобранные пришли в клуб, он спросил: кто будет в порно, кто – в стриптизе танцевать? А они же модели, поэтому все отказались. Одна только Беркова спросила: а сколько вы мне заплатите? Я говорю: тысячу долларов. Она нервно закурила: я подумаю. Потом позвонила: согласна. У нас же тогда были расценки в 100 долларов, а я сказал – тысячу, ха-ха-ха. Так что это мне впору было нервно закурить, а не ей… Говорю ей: давай половину – 500? Она: 600. Я: хорошо, но тогда у тебя будет 10 партнёров. Она: ладно. Вот так Беркова и попала в наш бизнес.

– Она с Украины?

– Родилась в Мурманске, но у неё был украинский паспорт. До этого она была замужем за армянином с 15 лет, потом сбежала от него, затем попала в «Дом-2» (не без нашей помощи), там прославилась на всю страну. Потом был скандал: она ушла, а парень экранный её не поддержал, а ушёл к Бузовой, Беркова переживала, наглоталась таблеток, попала в психушку. Короче, стала ещё больше знаменитой… В принципе она получила с этого много. Да и я тоже.

Как Сергей Михайлов стал «министром порнографии» Бобом Джеком

«Одна только Беркова спросила: а сколько вы мне заплатите? Я говорю: тысячу долларов. Она нервно закурила: я подумаю. Потом позвонила: согласна» (фото: Сергей Виноградов/ТАСС)

– Чем сейчас занимается порноактриса Таня Таня – твоя первая жена?

– Не знаю. Она уже взрослая и ушла из этого бизнеса. Лет 15 как в Лондоне живёт.

– А Самбука – Екатерина, вторая жена?

– Не вторая, а следующая. Они родились в один день. Правда, Катя на 14 лет позже. Вообще, каждая моя новая жена моложе предыдущей. А с Самбукой мы развелись в 2015 году, у неё уже трое детей (причём двое – не от меня), мы не общаемся. Её уже не узнают на улице, а новое поколение о ней даже и не слышало.

– А кто вообще идёт в порно?

– Туда попадают по разным причинам. Например, рассталась с парнем, нужно перебить эту боль, требуется калейдоскоп новых ощущений – вот девушка и идёт туда. Или встретилась с мальчиком красивым, он понравился, начались отношения, а потом выяснилось, что он порноактёр или агент, который вдруг заявляет: а давай! И любящая девушка соглашается. Есть и просто те, кто хочет денег, есть нимфоманки. Хотя могу сказать, что порно как бизнес для девчонки – это не самое лучшее занятие. Во-первых, работа сложная, во-вторых, деньги не такие уж большие. Лучший вариант – на выездах найти себе богатого папика.

– Да, 100 долларов – это не те деньги, за которые можно рисковать.

– Сначала 100, потом 200, а та же Беркова получала 600. Но в те времена это были неплохие деньги – квартира стоила 10 тыс. долларов.

– А сейчас какие ставки?

– В России на нелегальных студиях платят мало, где-то 10 тыс. рублей, я от девчонок слышал. В Европе – от 400 до 800 евро, иногда 1500. А если актриса внешне очень хороша, может 2 тыс. получить. Но это потолок, и это намного меньше, чем было, например, в 80-е. Тогда вообще могли заплатить и 8 тыс. долларов за один фильм. Плюс некоторые получали роялти – процент от продажи каждой кассеты или диска. Сейчас же девчонки основные деньги получают на проституции, на эскорте. Порно для них как реклама: поклонники видят их в фильмах, а потом делают предложения.

– Жалел ли кто-то о том, что участвовал в съёмках?

– В последнее время такого нет, чтобы кто-то хотел удалить свои сцены. Но тут всё зависит от ухажёра актрисы: если он негативно относится – она жалеет о прошлой работе, если ему по барабану, то и ей тоже. Ведь девки если идут в этот бизнес, то понятно, что у них с нравственностью. А все слова, что они говорят, – это они только оправдывают себя перед своими нынешними кавалерами.

Секс, камера, мотор

Как Сергей Михайлов стал «министром порнографии» Бобом Джеком

Фото: LORI

– А сколько получают актёры?

– Традиционно меньше, чем актрисы. Даже не знаю, с чем это связано. 300 евро – средняя оплата актёру в Европе, звёзды получают 700. То есть разница в полтора и даже в 2 раза. По России аналогично: если она получает 200, то парень – 50–100.

– Может быть, это потому, что найти парней для съёмок гораздо проще?

– Девчонка для фильма в принципе может подойти любая, потому что от неё мало что требуется – всё делает актёр. На кастинг парней приходит много, но годятся единицы: практически никто не может справиться с поставленной задачей.

– Проблемы с эрекцией?

– Не только. Нужно, чтобы была не только эрекция, нужна динамика, активность. Ведь что хотят увидеть люди? Настоящий жёсткий разврат с элементами свинства. А здесь даже те, кто обладает неплохими размерами, не умеют ими пользоваться. Начинает играть – движения вялые, сам безынициативный. А он должен быть самцом, показывать настоящую страсть.

– Так виагра им в помощь.

– Она на некоторых мало действует и поэтому не в ходу плюс у неё ещё побочки – повышает давление. Потому актёры в основном употребляют спортивные протеиновые смеси, повышающие тестостерон.

– Есть ли какие-то требования к размеру?

– У всех значимых актёров этого жанра – больше 23 сантиметров. Но главное, как я уже говорил, нужно уметь этим правильно пользоваться.

– Какое-то время назад в Америке запретили снимать фильмы для взрослых без использования презервативов. Почему?

– Это произошло после того, как несколько человек зарази­лись СПИДом. Но зритель не хочет это видеть, ему надо, чтобы было без.

– Используются ли в съёмках дублёры?

– Я использовал. Например, ко мне обратились одни наши известные рок-музыканты, которые хотели повторить «подвиг» Томми Ли и Памелы Андерсен (имеется в виду съёмка секса рок-музыканта и его жены-актрисы, попавшая в интернет), только на сцене и с гитарами. Я брал дублёров, потому что знал, что музыканты могут не справиться. В итоге они сами всё-таки кое-как закончили сцену, но были ребята, готовые их подменить. И в других случаях, когда оплачивались аренда помещения, девушки, переезды, оборудование и так далее, а у человека не получалось, его всегда должен был подменять кто-то другой. Но сейчас такого нет: все студии работают с проверенными актёрами и не нуждаются в дублёрах.

– Сколько длятся съёмки по времени?

– Сцена в чистом материале длится минимум 20 минут. А сниматься она может полтора часа, а бывает что и три. Вместе с видео снимают фотоматериал. Некоторые экономят и снимают несколько сцен в один день. В плане эякуляции есть ухищрения: несколько раз он кончает по-настоящему, а некоторые сцены имитируют – вводят специальный раствор, который имитирует сперму.

– Я имею в виду не одну сцену, а фильм целиком.

– Дня четыре. Потому что обычно больше трёх сцен в день не снимешь, это тяжело. И это дорогое дело, потому что заплати девчонке, за локацию, за свет, визажистам, осветителям, операторам, аренду камер оплати. Мой съёмочный день, когда я снимал, стоил порядка 4 тыс. долларов, то есть 20 тыс. за фильм. Сейчас, конечно, это проще и дешевле: можно даже на айфон снимать. И фильмы уже почти не снимают – ограничиваются просто сценами.

– Ты сказал, что работа тяжёлая. А что там тяжёлого?

– Нет, для девчонки это тяжело, а для парня так вообще. У нас был случай, когда актёр вообще повредил себе член, он теперь не может сексом заниматься. Получил травму, так сказать, производственную. И для девушки тяжело: там и размеры у партнёра разные могут быть, и продолжительность процесса по нескольку часов, и интенсивность. И натёртости, и кровотечения, и анальные трещины – всё бывает. Нагрузки очень большие…

– Про требования к парням ты сказал: нужно, чтобы поднимался по щелчку, а что с девушками?

– Здесь наоборот: чем более ты целомудренна, тем больше ценишься. Например, сейчас не в ходу силикон: если ты с такими грудями придёшь на студию, то получишь мало предложений. Студии теперь ориентируются на эмоциональных, молодых, естественных девчонок без тату, пирсингов и так далее. Сейчас если приходит красивая девчонка, то алгоритм такой: год она снимается просто в эротическом жанре, потом с девушкой, через какое-то время – с одним мальчиком традиционным способом, потом – один партнёр и две девочки… Иными словами, до двойных проникновений она только в середине своей карьеры доходит. Многие этого ждут, как финала чемпионата мира по футболу. Потому что это большое событие, за которое следует дополнительный гонорар. А есть агенты, которые неопытных девчонок направляют сразу на студию, которая славится гэнг-бэнгами – 10 человек и она одна. Так вот, после такого она будет никому не нужна, никто из нормальных режиссёров её уже не возьмёт.

В общем, скажу, что порно – это тяжёлый труд со своими плюсами и минусами. Минусов тут даже больше. И работа эта достаточно опасная, связанная и с психологическим напряжением, и с физиологическим. Так что идти в порнобизнес я никому бы не рекомендовал.

И не из-за того, что боюсь конкурентов, а потому, что здесь мало хорошего.

Николай Арефьев

*** ИНФОРМАЦИЯ ***

  • Новости размещаются в автоматическом режиме.
  • В данном случае источником новости под заголовком «Как Сергей Михайлов стал «министром порнографии» Бобом Джеком» является данный сайт.
  • По вопросу размещения новостей и другим услугам смотрите информацию в соответствующем разделе услуги.
  • *****