Олег Сорокин: приговор как месть Дикиных

Вендетта в суде

Олег Сорокин: приговор как месть Дикиных

Судом в Нижнем Новгороде 7 марта был завершен процесс над Олегом Сорокиным, ранее занимавшим пост главы города, а также Евгением Ворониным и Романом Маркеевым, бывшими сотрудниками местного управления МВД. Известно, что Воронин и Маркеев судом были признаны виновными в совершении похищения человека и превышении своих должностных полномочий в 2004 году. В то время как Сорокин был признан в качестве их пособника. Помимо этого, Олег Сорокин признается судом виновным в получении взятки, которая датируется следствием 2012 годом.

Сюжет: Версия защиты

Согласно информации «МК», приговор вынесен жесткий и Сорокин будет отбывать наказание в колонии строгого режима на протяжении 10 лет. Тогда, когда он выйдет на свободу, ему уже исполнится 61 год. Воронину и Маркееву суд установил меру пресечения в 5,5 и 5 лет лишения свободы соответственно.

Данный судебный процесс вызвал большое количество вопросов, мнений и нареканий, а также получил резкую негативную оценку от ведущих юристов, политологов и общественных деятелей.

Привет из прошлого

Суд привлек Олега Сорокина сразу по двум эпизодам обвинения. Первый был связан с событиями, которые развивались в 2003 году, когда Сорокин еще был бизнесменом. Так, 1 декабря 2003 года автомобиль марки Мерседес, внутри которого находился Сорокин, расстреляли из автомата. Им были получены тяжелые ранения, но ему удалось выжить при том, что он остался без селезенки. В то время, тем, кто занимался раскрытием данного преступления, являлся Евгений Воронин.

Из рассказа адвоката Воронина Андрея Юдина стало известно, что Евгений на протяжении 42 лет служил в органах внутренних дел. Он являлся главой подразделений, в задачи которых входило оперативной внедрение, а также последующее раскрытие тяжких и особо тяжких преступлений. Утоняется, что Воронин и сам неоднократно работал под прикрытием – им пройдена Чечня и Карабах, а за свои поступки он награжден не одной наградой, включая ордена и особое наградное оружие.

В далеком 2004 году в операции по раскрытию покушения на Олега Сорокина как раз принимали участие оперативники под руководством Воронина. Именно им удалось обнаружить брошенную машину после совершения покушения, и установить всю информацию о личностях обоих мужчин, которые забирали обстрелянный автомобиль. Этими мужчинами оказались личные охранники Михаила Дикина, на тот момент занимавшего в регионе пост зампреда Заксобрания. Известно, что Дикин одновременно являлся бизнес-партнером Сорокина и имел с ним весомые разногласия. Охранниками были даны показания на основании которых составили обвинения в адрес Михаила Дикина, а также его родного брата Александра, занимавшего пост полковника милиции. Их обвинили в организации и планировании покушения на убийство Олега Сорокина. В ходе признательных процедур один из охранников Дикина – Александр Новоселов – под запись рассказал о том, что он лично ездил в поселок Окский для того, чтобы забрать там старенькие «Жигули», которые предназначались для установления слежки за Сорокиным.

Позже мужчина предпринимал попытки изменить сказанное им, ссылаясь на то, что когда он давал показания, он находился под давлением милиционеров и говорил все под их диктовку. Однако, информация, полученная от Новоселова, впоследствии подтвердилась его напарником Шишкиным. Впоследствии была подтверждена вина Дикиных и другими доказательствами, которые удалось собрать следствию. Судом, рассматривавшим дело о покушении на Сорокина, увиливания Новоселова не были приняты. Суд приговорил братьев Михаила и Александр Дикиных к длительным срокам лишения свободы. Новоселов же получил наказание за дачу заведомо ложных показаний.

Как стало известно СМИ, на Алану Мамаеву, супругу футболиста «Краснодара» Павла Мамаева, подал в суд бывший муж, который в настоящее время находится в СИЗО, как и ее нынешний супруг.

Затем последовало то, что Новоселов стал писать жалобы, в тексте которых настаивал на возбуждении уголовного дела против группы оперативников, указывая на то, что, якобы, он дал эти показания только потому, что им воспринималось все происходящее, как угроза своей собственной жизни. На основании написанных им заявлений было проведено много ведомственных проверок. Удалось установить, что к Новоселову был применен оперативный эксперимент: дабы заполучить от него всю нужную информацию, оперативники заявили, что они являются охранниками Сорокина и прямо в машине бизнесмена, в его личном присутствии, записывали весь рассказ Новоселова на видео, пишет «МК». Проверяющими установлено, что данное оперативное мероприятие заранее было спланировано и проводилось в полном соответствии с законом, регламентирующим проведение оперативно-розыскной деятельности, с учетом секретных инструкций. Сам же план проведения эксперимента был утвержден Виктором Цыгановым, начальником криминальной милиции, а оперативники действовали в рамках, имеющихся у них полномочий, и ими не были применены к Новоселову меры какого-либо физического воздействия.

Соответствующую позицию на протяжении долгих лет разделяли сотрудники прокуратуры. Также представители ЕСПЧ, в ответ на обращение Александра Новоселова, признали, что он стал участником «оперативного эксперимента, который проводили переодетые сотрудники милиции», соответственно, он пребывал на тот момент «под защитой государства».

Но уже в 2017 году прокуратурой неожиданно для всех была изменила занимаемая позиция – следствием возбуждено уголовное дело, а Новоселов стал в нем фигурировать в статусе потерпевшего. Евгений Воронин и еще один из его коллег Роман Маркеев были обвинены в превышении своих должностных полномочий, а также в похищении человека. При этом, Олег Сорокин превратился из потерпевшего в пособника совершения преступления.

Со стороны весь этот процесс кажется странным. Безусловно, уголовный кодекс в Российской Федерации, постоянно претерпевает изменения и дорабатывается. Но неужели настолько, что потерпевшим и преступникам удалось поменялись местами?

При этом, в деле Сорокина присутствуют и совпадения, кажущиеся на первый взгляд мистическими. Так, Михаил Дикин, в соответствии с обвинением в организации покушения на Сорокина, был арестован 19 декабря 2004 года. Братьям Дикиным, отсидевшим значительную часть назначенного им срока, удалось добиться условно-досрочного освобождения. А спустя ровно 13 лет после ареста Михаила, 19 декабря, следствием был задержан Олег Сорокин, на момент задержания занимавший пост заместителя председателя Заксобрания Нижегородской области – такой же, как и Михаил, но только 13 лет назад при его задержании. Мало кто в Нижнем думает, что это случайное совпадение.

Отчаяние в каждом слове

19 декабря прошлого года в Нижегородском суде начался процесс над Сорокиным, Ворониным и Маркеевым. Тогда подсудимые заявили сразу несколько, как показалось, абсолютно логичных ходатайств. Однако судья отказала в удовлетворении их всех – согласно требованию гособвинения.

Тогда заседание показало, что защищаться Сорокину, Маркееву и Воронину будет очень непросто. 4 марта судьей уже было заслушано последнее слово подсудимых, а новостными лентами разобраны на составляющие все цитаты из зала суда, пропитанные сплошным отчаянием.

«Я понимаю, что решение по этому делу было вынесено задолго до этого дня — во второй половине 2017-го года. Начался банальный торг, и условия торга были политическими. Тогда предмет политического торга показался мне неубедительным, вот, поэтому я здесь. И за меня расплачиваются эти два человека, что сидят со мной на скамье, – говорил Сорокин. – Я сделал и мою семью заложницей моей самоуверенности и неосмотрительности. Сейчас любой, кто работает во власти, тоже заложник политической системы. Политика стала более жесткой, чем раньше. Но за политическими требованиями всегда следуют и другие. Я идеальный кандидат, за счёт которого можно поднажиться. И упаковывается это в какую-то политическую целесообразность».

Сеть итальянских ресторанов Prezzo готова подать в суд на пару, почувствовавшую себя плохо в заведении сети в Солсбери. В Prezzo считают, что понесли убытки и получили репутационный ущерб после того, как из-за недомогания Анны Шапиро и ее мужа Алекса Кинга полиция оцепила ресторан.

При этом, Роман Маркеев и вовсе не стал что-либо говорить и комментировать, в то время как Сорокин обратился к судье с просьбой о пощаде для Маркеева и Воронина, настаивая на том, что «вы ломаете жизнь двум неповинным людям. Они заложники ситуации, моей самоуверенности, неосмотрительности, глупости. За 42 года безупречной службы — восемь лет лишения свободы! Уголовное преследование Воронина и Маркеева подрывает веру в справедливость, — взывал Сорокин к судье. — Ваша честь, я уверен, что у вас есть возможность и право вынести справедливое решение для этих двух людей».

Помимо этого, именно в этот день Олег Сорокин указал на тот факт, что судом не было позволено представителям защиты представить доказательства относительно его невиновности, а также на то, что суд отказал в допросе свидетелей защиты. Он сообщил, что суд не разрешил при даче показаний ссылаться на материалы, которые напрямую свидетельствуют о его невиновности, и прикреплены деле, по причине того, что они… не были судом исследованы.

Почему спешил суд

Согласно позиции защиты Сорокина, адвокатами было представлено в суде лишь 5% от имеющихся доказательств его невиновности. Защитой указывается, что сначала судья стала открыто отказывать защите в процессе рассмотрении заявляемых ходатайств. «Одно за другим они снимались с рассмотрения, – сообщает адвокат Сорокина Дмитрий Артемьев. – Отказывая, суд разъяснял, что ходатайства могут быть заявлены позднее, обещал защите дать возможность высказаться позже. Но так и не сдержал слова».

Затем Артемьев рассказал, что на протяжении всего февраля судебные заседания проводились каждый рабочий день с 9 до 18 часов, с часовым перерывом на обед, а сами заседания иногда затягивались.

Пресса сообщала, что для обеспечения высокого ритма работы суда для Сорокина, Воронина и Маркеева организовали спецконвой: специальный «воронок» привозил их утром, и увозил вечером в СИЗО. Многие удивлялись как подсудимым удалось выдержать такой ритм. Подсудимых кормили в грязном помещении без столов или стульев, соответственно, ели они стоя, вспоминает адвокат Воронина.

Защитник Маркеева Андрей Бастраков рассказывал, что у его подзащитного диагностировали диабет. Ему часто вызывали скорую помощь, фиксировавшую повышенное давление и опасный уровень сахара в крови.

Вот как адвокаты рассказывают о допросах в суде свидетелей по делу.

«Почти каждый из свидетелей обвинения по эпизоду с Новоселовым путался в показаниях, и было понятно, что они говорили не совсем то, что хотелось слышать представителям обвинения, — рассказывает адвокат Воронина Дмитрий Кравченко. — А один из свидетелей — врач, который пояснял состояние здоровья Новосёлова в день событий, отвечая, все время подсматривал в бумажку. Все бы ничего, но выяснилось, что бумаги эти свидетелю передал у входа в здание суда человек в форме, который перед этим ему звонил, чтобы вызвать в суд».

При этом, согласно утверждениям адвокатов, свидетели защиты по несколько дней ходили в суд и ждали момента, чтобы их допросили. Однако, так и не дождались его.

«Отказал суд в приобщении к делу и других доказательств защиты. Даже те материалы, что уже есть в деле и свидетельствующие в пользу невиновности подсудимых, судья исследовать отказалась», – говорит адвокат Евгения Воронина.

Одновременно, согласно утверждению защиты, имеющаяся видеозапись проведения оперативного эксперимента, является прямым доказательством того, что Новоселов собственные показания записывал без оказания давления со стороны оперативников.

«На видеозаписи видно, что Новоселов в кадре появляется несколько раз крупным планом и у него нет следов побоев на лице», — рассказывает адвокат Юдин. Помимо этого, он указывает на то, что в кадре отчетливо видна рука Новоселова, держащая ручку, а на самом правом запястье нет никаких следов от наручников. При этом, на видеозаписях можно заметить, что на светло-голубых джинсах, надетых на Новоселове, отсутствуют загрязнения на коленях, а ранее он лично заявлял, что, якобы, он долго простоял на коленях на земле и на траве в дождь. При этом, сама расшифровка аудиозаписи проводимого эксперимента также свидетельствует о том, что весь разговор в машине состоялся без перехода на повышенные тона, а Сорокин, находившийся в авто согласно замыслу оперативников, ни разу не спросил Новоселова о том, что именно он указал в написанных им показаниях. Адвокат уточнил, что задачей Сорокина было просто задать вопрос: «Это ты сделал?». При этом, сам генерал Цыганов, давший разрешение на проведение оперативного мероприятия, судом был допрошен в статусе свидетеля. Он указал на то, что не понимает, за что именно судят бывших его подчиненных и рассказал в суде, что подобные разрешения, регулирующие проведение похожих оперативных мероприятий, им подписывались довольно часто.

Итальянские СМИ сообщили о приостановке спасательной операции на месте обрушения моста в Генуе из-за риска новых обвалов, которые угрожают безопасности жилых домов.

– Суд спешил, судя по всему, поскольку срок по эпизоду с Новоселовым истекает в апреле, – сообщил адвокат Сорокина Дмитрий Кравченко. Он указал, что с той целью, чтобы удалось уложиться в короткое время, процессуальными правилами пренебрегали в угоду срока. Сам суд гнали, говорит адвокат. «Нам отказывали во всех ходатайствах, потому что объективное исследование доказательств заняло бы несколько заседаний — у нас было много свидетелей, много доказательств для предъявления», – отмечает Кравченко, подчеркивая, что сроки для суда оказались самым важным, поэтому заседания проводились каждый день, и защиты была лишена права на консультацию и на подготовку — даже перед прениями.

Приговор с прицелом?

Несколькими днями ранее, 7 марта, в одном из больших залов Нижегородского суда еле хватило места для всех, кто пришел заслушать официальное оглашение приговора. Приставы потребовали освободить передние скамейки «для сторон»: на одну из них тут же сели братья Дикины, при том, что они не являются ни одной из сторон в данном процессе.

При этом, сами подсудимые, находившиеся в «аквариуме», вели себя по-разному. Олег Сорокин не показывал никаких своих эмоций вообще – он обхватил себя руками, якобы закрывшись от всех, и пристально наблюдал за гособвинителями, как будто пытаясь заглянуть в их глаза. По Евгению Воронину было заметно, что он нервничает: он пересаживался с места на место, то и дело вставал и потом снова садился. И только Роман Маркеев сидел с отрешенным видом.

А сам потерпевший, Александр Новоселов в суде так и не появился. Было мало что понятно, но кое-что удалось расслышать, а именно: что «суд установил, что Сорокин совершил умышленное преступление»; «Цыганов подписал все необходимые документы», а сотрудники милиции хоть и обязаны были подчиняться приказам начальства, но при получении приказа, противоречащего закону, им надлежало поступать как велит закон.

«Мероприятие было санкционировано, поскольку его истинные цели были скрыты от начальства..»; «Сорокин, испытывая личную неприязнь к Новоселову, согласился помочь…»; «Воронин приискал других участников преступления…»; «Новоселов согласился сообщить известные ему сведения. Его пообещали отпустить после того, как он повторит сказанное под видеозапись. Тем самым цель похищения была достигнута…», -приводит отрывки приговора «МК».

Воронин, услышав это, стал еще больше нервно расхаживать по «аквариуму», а Маркеев оживился и стал прислушиваться. После чего покачал головой и снова прикрыл глаза.

Интересна была реакция братьев Дикиных. Им приговор явно пришелся по нраву. Быть может для них этот приговор способен, что называется, убить сразу двух зайцев. Его уж точно они могут воспринять как сатисфакцию Сорокину, за которого уже отсидели.

Дмитрий Кравченко, являющийся адвокатом Сорокина, заявил о том, что защита намерена в скором времени обжаловать вынесенный судом приговор.

«Мы его будем обжаловать, поскольку считаем его незаконным… В процессе были допущены какие только можно нарушения. Все юристы, с которыми мы обсуждали этот процесс — с огромным опытом — никогда не встречали суда, где бы сконцентрировалось такое количество нарушений», – сообщил адвокат. Тот факт, что приговор является незаконным, очевиден для всех, кто наблюдал за данным процессом, а еще этот приговор можно назвать антигосударственным, считает Кравченко. Сам эпизод с Новоселовым представляется причиной порождения недоверия к работе правоохранительных органов. Ведь что получается? Убить должны были Сорокина и его жену. Он получил несколько пуль, был серьезно ранен. В данной ситуации он решил довериться правоохранительным органам, которыми и было запланировано проведение оперативного мероприятия. Адвокат отмечает, что Олег Сорокин и знать не мог имеющихся у них инструкций и порядков их работы, а теперь за это все он несет ответственность. И это при том, что Сорокин, как и любой гражданин государства, должен был быть обязан оказать содействие представителям правоохранительных органов, включая о то, что он представил им по их требованию свое собственное имущество. Ситуация абсурдная и непонятно, как после этого кто-то будет доверять правоохранителям, — резюмирует адвокат.

Отметим, как заявил Андрей Бабушкин, являющийся членом Совета при президента РФ по правам человека (СПЧ) прокомментировал Московскому Комсомольцу принятое судом решение и весь следственный процесс.

«Этот процесс еще раз показал, что есть вопросы, в которых судейское усмотрение должно быть равно нулю. То есть захотел обвиняемый общественного защитника — ему его назначили. Привели 20 свидетелей, если их показания соотносимы — это судья знает на момент разрешения ходатайства, еще не зная, являются ли эти показания достоверными, допустимыми. Попросили обеспечить явку свидетелей — будьте любезны, обеспечьте. То есть у судьи здесь должна быть нулевая степень свободы. Иначе судья начинает становиться похожим на сломанную машину, которой водитель дает команду, а она едет в другую сторону. Машина сама искажает волю водителя, сама определяет, что ей делать, куда ехать, где останавливаться, кого высаживать, кого впускать. Такого рода сломанный механизм правосудия опасен для всего общества», – заявил Бабушкин.

— Что меня поразило: конечно, это такая вендетта с использованием суда, — говорит Бабушкин. — И еще одно. У нас всегда были опасные профессии — оперативник, инкассатор. Но глава города, губернатор никогда не входили в перечень опасных профессий, отметил член СПЧ.

Источник