Государство меняет валюту. Пока — только себе

Государство меняет валюту. Пока — только себе

Государство меняет валюту. Пока — только себе

В «Обзоре деятельности Банка России по управлению активами в иностранных валютах и золоте» говорится, что с июля 2017 года по июнь 2018 года ЦБ планомерно избавлялся от долларов, покупая европейскую, японскую и китайскую валюты. И если в евро и йене эксперты готовы увидеть хоть какую-то экономическую составляющую, то «китаец» – это чистая политика. 

Только цифры

Всего за год объем активов ЦБ РФ в иностранных валютах и золоте увеличился на $40,4 млрд долл, составив $458,1 млрд. Чуть больше $100 млрд регулятор поменял на более важные для себя валюты. Так, резервы в евро увеличились со $102 млрд до $147 млрд. Примерно в той же динамике росли резервы в китайских юанях (с $23 млрд до $67 млрд). А японская иена стала новичком в резервном перечне, увеличившись с нуля до $20,6 млрд.

Теперь доля евро в портфеле ЦБ составляет 32%, а доля доллара упала почти вдвое, с 46,3% до 21,9%. Доля юаней выросла с 0,1% до 14,7%, японская валюта – 4,5%. Золота в резервах ЦБ – 16,7%, фунт стерлингов составляет 6,3%, 2,9% – канадский доллар, 1% – австралийский.

«В общих чертах о подобной динамике было известно и ранее, – говорит об «исходе» доллара руководитель направления «Международная экономика» Экономической экспертной группы Илья Прилепский. – Так, по данным Федерального казначейства США, вложения резидентов РФ в американские гособлигации за этот период сократились на $81 млрд. Очевидно, это было связано с ростом санкционных рисков, после неожиданного для РФ нового раунда американских санкций в апреле».

Аналитик «Открытие Брокер» Тимур Нигматуллин напоминает, что в структуре валютных резервов многих других стран мира за последние пятьдесят лет доля доллара года резко сократилась и стабилизировалась на уровне 63%. «В свою очередь, доля юаня в резервах очень мала (на уровне 1,1%)». Напомним, что МВФ признал юань резервной валютой лишь в 2017 году.

«Китайский юань так и не стал популярной резервной валютой, – говорит начальник управления торговых операций на российском фондовом рынке ИК «Фридом Финанс» Георгий Ващенко. – Финансовые власти Китая не очень активно этот процесс стимулируют. Усиление иностранного присутствия может негативно сказаться на волатильности курсов облигаций и юаня, чего власти хотели бы избежать». 

Тем не менее, отмечает Илья Прилепский, кроме России в течение 2018 года долю этой валюты в резервах повышали ЕЦБ, Испания, Бельгия, Словакия. Правда, динамика России была особенно быстрой: до 14,7% на конец 2 квартала 2018 года против 0,1% на конец 2 квартала 2017 года и 5% на конец 1 квартала 2018 года. «Во 2 квартале 2018 года именно на ЦБ РФ пришлась львиная доля прироста активов в юанях в составе глобальных международных резервов (44 из 46 млрд долл.)», – говорит аналитик Экономической Экспертной Группы.

И вашим, и нашим

В перечне причин неблагосклонности к доллару со стороны финансовых властей России аналитики называют и экономику, и политику. 

«Если мы посмотрим на продажу американских казначейских бумаг, то увидим, что такой шаг был продиктован в основном экономическим фактором, – считает аналитик ГК «Финам» Сергей Дроздов. – ЦБ РФ продал часть госбондов США незадолго до снижения их стоимости, на фоне очередного витка повышения процентной ставки американским регулятором, переложив освободившиеся средства в европейскую и японскую валюты».

А вот покупка юаней – это, скорее, политическое решение, принятое в связи с так называемой «дедолларизацией», в рамках которой Москва и Пекин договорились повысить долю взаиморасчетов в национальных валютах, – не исключают эксперты. Экономических причин покупать юань аналитики не находят. «Заработать на юане вряд ли получится, а вот потерять, особенно в условиях развязанной США торговой войны, жертвой которой может стать экономика Поднебесной, вполне возможно, – отмечает Сергей Дроздов. – Помимо всего прочего, китайская валюта, как и любая другая, относящаяся к разряду развивающихся стран, является рисковым активом из-за ее крайней нестабильности в периоды политических или экономических потрясений».

«По сравнению с концом июня 2018 года большинство мировых валют дешевело по отношению к доллару, юань на 3,8%, – так что в этом смысле ЦБ РФ «потерпел потери», – уже констатирует Илья Прилепский. – Так, от $44 млрд, переложенных в юани, они составили около $1,7 млрд  (но $0,7 млрд было компенсировано большей доходностью по активам в юанях)». 

Однако эти цифры условны. Дело в том, что из доклада ЦБ не очень понятно, какова временная структура вложений в юани (краткосрочные/долгосрочные). «В перспективе при укреплении юаня ЦБ может и выиграть, – не исключает Илья Прилепский. – Хотя очевидно заметным это может быть только в случае масштабного предоставления ликвидности из международных резервов (для поддержки курса рубля/отдельных компаний РФ). Перспектив такой ситуации пока не видно».

«Риски ослабления юаня выше, чем укрепления, из-за возможного замедления экономики. Торговые войны вынуждают ослаблять юань сильнее, – уверен Григорий Ващенко. – За 5 лет китайский юань по отношению к доллару ослаб примерно на 15%. Сильное движение было в прошлом году. С апреля прошлого года юань потерял около 7% к доллару. Но резкого обвала, безусловно, не ожидается: китайская экономика – вторая по размеру, а соотношение госдолга к ВВП пока менее половины».

По мнению Ильи Прилепского, диверсификация в сторону Китая в любом случае для России «в кассу». «В том смысле, что структура резервов должна отражать структуру международных расчетов РФ, а, например, в расчетах с Китаем на валюты без доллара и евро в 1 полугодии 2018 года приходилось 10% для экспорта и 20% для импорта», – поясняет эксперт.

Не корысти ради

В целом, напоминают аналитики, для Центрального банка гораздо важнее сохранность резервов, а не их доходность. И все манипуляции разными корзинами, в которых ЦБ держит финансовые яйца России, лишь опосредовано влияют на сиюминутную жизнь и граждан, и бизнеса. 

«Золотовалютные резервы нужны по большей части развивающимся экономикам, которые поддерживают фиксированный курс национальной валюты или так называемый валютный коридор, – говорит Тимур Нигматуллин. – Вопрос доходности ЗВР обычно не рассматривается вообще, то есть убытки от курсовых разниц – обычное дело, и вполне допустимы».

Другое дело, что в 2014 году Россия перешла к плавающим валютным курсам. «Нам не нужны резервы. Тем не менее, ЦБ РФ их наращивает и одновременно не спешит конвертировать имеющиеся в Резервный Фонд, поскольку власти опасаются жестких санкций, – поясняет Тимур Нигматуллин. – Тогда от плавающего курса придется отказаться, иначе при резком ослаблении рубля для экономики будет слишком большой шок, который она может и не пережить». На сегодняшний день у России ЗВР составляют 30% от ВВП. Для сравнения: у США чуть более 2%, у Австралии менее 5%. 

«Чем выше устойчивость экономики к внешним шокам, которые можно гасить, в том числе, при помощи резервов, тем ниже процентные ставки по кредитам, в том числе и для конечного заемщика, то есть, гражданина, – все же говорит о влиянии «сверху» Георгий Ващенко. – И крепче уверенность в завтрашнем дне. А вот быстрый расход резервов является сигналом для увеличения доли валюты в личных сбережениях».

Источник