О том, на чем основано обвинение Елены Никитиной

О том, на чем основано обвинение Елены Никитиной

Во Фрунзенском районном суде продолжается рассмотрение дела бывшего замглавы района Елены Никитиной. По версии следствия, напомним, она якобы обложила данью местных предпринимателей, собирая с них деньги, в том числе и на завершение строительства церкви. При этом, как уже не раз отмечалось, все обвинение строится лишь на показаниях Владимира Чупрынина, бывшего чиновника той же администрации, с которым, как выяснилось позже, и контактировали все потерпевшие по делу Никитиной (притом, что ее прямым подчиненным он не был).
Чупрынин был задержан в феврале 2017 года, заключил досудебное соглашение со следствием, “дал подробные показания, изобличающие сообщника” (имеется в виду Никитина) и, будучи признанным виновным в злоупотреблении должностными полномочиями, их превышении, мелком взяточничестве и воспрепятствовании предпринимательской деятельности, отделался 500-тысячным штрафом.
По словам адвокатов Никитиной, “изобличающими показаниями” на самом деле является лишь прослушка телефонного разговора Чупрынина со своей матерью Ириной Мамолиной, возглавляющей централизованную бухгалтерию учреждений образования Фрунзенского района и занимающейся распределением бюджетных средств среди подведомственных организаций. И там ни слова не говорится о вине Никитиной – скорее, напротив. Ниже мы прикладываем аудиофайл этой записи и даем расшифровку основной ее части, которая есть в материалах дела.
Напомним, адвокаты бывшего замглавы уже назвали прослушку телефонных разговоров своей подзащитной незаконной. Например, выяснилось, что разрешение на прослушку было получено раньше, чем возбуждено уголовное дело, – 1 ноября 2016 года, а Елену Никитину задержали только в феврале 2017-го.

Гудки
Женский голос: Да.
Чупрынин: Привет, еще раз.
— Привет.
— Трудишься еще?
-Да, да, дурдом.
— Что у тебя там?
— Ну как обычно.
— …. (Неразборчиво. — “ОМ”.).
— Проехал туда-сюда, набрал домой всего. Иногда так приятно. Домой вот везу.
— Угу.
— Набрал фруктов, овощей там, рыбу красную там, на ярмарке, взял. Это, это взял. В счет аренды. Ну или что у нас там…. (неразборчиво. — “ОМ”.) помощь.
Тот же женский голос говорит в сторону: Это что заявка? На 4 миллиона, да? И 2 миллиона на сады…
Чупрынин: И мне миллиончик!
— Да….
— Можно?
— Да, а то нет. 
— Так что, рассчитывайте. Я помогу освоить.
— Вов, а ты чего не делишь ни с кем? Прямо берешь и всё?
— Кого?
— Ну, продукты…
— В смысле ни с кем не делишься?
— Ну что, ты один взял, получается, и всё?
— Ну я Никитиной говорю: тебе что-то надо, ты говори. Она мне – мне ничего не надо; я сама всё куплю, что мне надо.
— Что-то как-то это…
— Не, а что, я говорю: что надо, ты туда-сюда…. Я иногда беру – тебе что-то надо, давай, я всё равно еду, тебе что-нибудь возьму. Нет, она гордый ведь у нас человек: ничего не надо. Мне ничего не надо, я сама могу купить, я неплохо зарабатываю. Я говорю: ну отлично тогда, а у нас зарплаты маленькие (смеется. — “ОМ”.).
— Ну это не очень хорошо, что один этим пользуешься. Не очень хорошо… Рано или поздно это всё раскроется.
— Ты имеешь в виду… (неразборчиво, возможно, “Вера с Мишей”. — “ОМ”.)?
— Да. 
— Мам, я вот не так часто это делаю! Прямо вот очень редко. Поэтому я тоже лучше вот куплю вот или еще что-нибудь как-то. Ну я пока вот не проехал, ладно уж. Но я, вообще-то, этим не злоупотребляю.
— Ну, это не очень хорошо, просто имей в виду. То, что ты в одного работаешь. 
— Ну а что, мне надо предложить Михаил Сергеевичу (возможно, Михаил Ливерко, на тот момент начальник отдела торговли и бытового обслуживания администрации Фрунзенского района, то есть непосредственный начальник Чупрынина. — “ОМ”.) что-нибудь из фруктов, что он хочет взять, или что? Или как я должен?
— Ну нет, я не знаю, как там у вас. Ну, Вов, я тебе просто говорю, как это есть. Когда в одного, грубо говоря, специалиста метят… (неразборчиво, возможно, “из всего отдела”. — “ОМ”.), это плохо. Причем все это могут знать, они же могут с ними общаться. 
— Они же ярмарочники, ни с кем не общаются.
— Это ты так думаешь. Ну…сделал и сделал. Просто ты как-то подумай на будущее. 
— Да я думал над этим! Ну вот что я должен сказать?! Вот как сказать?… Михал Сергеевич, тебе если что надо – говори, мы тебе там давальнем? Или как вообще? Я вот почему боюсь что-либо говорить…У меня, знаешь, какая была мысль? У меня были какие-то деньги, мы еще брали. Я хотел там тоже ему что-нибудь там дать. Так, да? Вот так. А он же с главой общается, он потом ему скажет.
— Конечно. 
— Ну?! И поэтому, как я могу что-то ему сказать? Он потом ему всё это передаст.
— Угу…..
— Я вот только из-за этого… У меня были мысли, у нас там дали что-то, пришли – ладно. Думаю, дать ему тоже. Хотя бы там тысяч пять дать ему. Ну всё равно как бы лишним не будет и очень приятно. А потом думаю, ну вот сейчас я ему дам, он поймет, откуда деньги, потом он скажет этому, ему. Что вон он мне там что-то дал…
— Нет, ну надо говорить там как-то это… А то получается как-то не очень хорошо – ты один за всех. Ну…
— По поводу?
— Ну то, что и Лена тебе может также от злости в порыве что-то сказать: ты там обираешь их, имеешь. Ну, Вов, ну просто ты… Скажем так, от злости она тебе может что угодно там наговорить.
— Ой, да со злости она мне много чего наговорила. Она мне со злости уже что только не наговорила. Поэтому… Тут уже деваться-то куда.
— Был бы ты начальником отдела, Вов. А ты – специалист. Это немножко неправильно так делать. 
— Я согласен. Ну, мам, ты знаешь что, начальник отдела, с одной стороны, себя тоже так поставил. Ну ты тоже должен ситуацию регулировать немножко и вести себя… То есть ну, если видишь, что вот так…
— Нет….
— Я понимаю, что ему тоже неприятны все эти дела. Я на его месте тоже не знаю, как бы себя повел. Но, с другой стороны, если ты видишь, что вот так чего-то у тебя, то, значит, ты тоже должен под эту ситуацию как-то подстроиться и…
— А ты уверен, ты не боишься, что тебя подставят те, у которых ты берешь? 
— А что я беру, фрукты?
— Да.
— Я что, деньги у него беру?
— Нет, ну не деньги…
— Ну а что тогда? Что, фрукты взял?
— Ты думаешь, не это….Ну, грубо говоря, что деньги – что фрукты. Также можно и это рассматривать. 
— Ну а как?… Нет, ну я понимаю, но пффф… Мам, ну а как мы берем, допустим, сувенирки, всякие подарки? Нам надо там столько-то, количество подарков для тех-то, тех-то, тех-то.…
— Ты их себе или для кого ты их берешь? 
— Я говорю, себе возьму. Я ему говорю: у нас есть определенные эти финансовые помощи районов. Вот я говорю – давайте, это самое, мы в счет туда или еще как это сделаем. Вот. Он говорит: ничего не надо, ничего. Тем более, для меня это, лично мне домой. Если бы куда-то… А это раз лично мне домой… Нет, нет, ничего не надо. Всё. … А я сказал, что именно мне. Ничего никуда не ссылаясь, и ничего. Вот, всё… Я иногда беру, говорю, давайте вы по себестоимости, может быть, отдадите. Деньги отдам, мне тоже неудобно. Нет, нет, ничего не надо.
— Ну ладно, Вов. Смотри, аккуратнее, Вов. Смотри, Вов, вот ты…
— Мам! Я это делаю не каждый день. Не каждую неделю я это делаю. Я это делаю, ну прямо… Прямо вот очень редко.
— Я понимаю, понимаю. 
— Как же я беру продукты, беру для главы, например? Продукты, фрукты какие-то – вот я, как я беру для него? Также меня с этим же могут…
— Это должен быть человек, которому я доверяю на 100%. 
— Я?
— Вот ты берешь, это должен быть человек, которому я доверяю. Я вас на нее перевела, грубо говоря. 
— А-а-а. Ну так скажем, с Лаврентьевой (возможно, Ирина Лаврентьева, ныне начальник отдела экономического развития администрации Фрунзенского района. — “ОМ”.), меня на нее сначала..
— Ну вообще-то, я носила ему от нее. Что Лаврентьева, Лаврентьева… 
— Я когда пришел, Лаврентьева меня перекинула. Сказала – ты будешь ездить, брать для него продукты. Лаврентьева мне сказала, не ты. И я ходил к ней сначала первый, второй, третий раз. А потом уже мы с тобой начали как-то. Так-то меня Лаврентьева с ней свела.
— Ну ясно. 
………………………………………….
— Тем более я там взял у него этих овощей, не на миллион взял. Что я там… Заехал к Андрею, у него рыбы красной взял. Стейки там взял, четыре кусочка. Как бы ну всё это…
— Угу, на тысячу рублей.
— Ну побольше там. Но…у нас там всё взаимозачетно. Они тоже, мама… Андрей тоже нам, так скажем, обязан. Он там уже сколько лет стоял, Андрей. И он никогда не мог себе посадить… (неразборчиво; возможно, “ярмарку”. — “ОМ”.) сделать, ему не давали. Он там носился постоянно, не знал. Ну, вот с нами законтачился, и мы ему сделали, посадили… (неразборчиво; возможно, “ярмарку”. — “ОМ”.).
— Подожди, у меня городской. 
— Давай.
………………………………………………
От редакции. Подробный “расклад” по фигурирующим в разговоре фамилиям Никитина давала в интервью “ОМ”.

О том, на чем основано обвинение Елены Никитиной

Чупрынин.wav

Источник