«Прячь костыли и служи»: солдата-срочника после тяжелой травмы отправляют дослуживать в часть

«Прячь костыли и служи»: солдата-срочника после тяжелой травмы отправляют дослуживать в часть

Георгий Рябцовский. Фото: личная страница Вконтакте

Волонтерская организация «Совет солдатских матерей» и мать солдата, проходящего срочную службу, жалуются на произвол в военном госпитале: срочника, который после травмы может передвигаться только на костылях, отправляют из госпиталя обратно в военную часть. Мы поговорили с волонтером «солдатских матерей» об этой ситуации и о проблемах призыва в армию в целом.

«Полежишь месяц и все пройдет»

Георгий Рябцовский 1996 года рождения призван в армию из Иркутска в конце 2017 года. В июне этого года он проходил службу в Ростовской области вблизи города Новочеркасска. На учениях 22 июня он получил травму колена — но вместо больницы его положили в казарму; загипсовали ногу и сказали: «полежишь месяц и все пройдет». На пятый день нога начала сильно болеть, в ней стала скапливаться жидкость. После звонков матери Григория его перевели в местный военный госпиталь. Обнаружив, что у военнослужащего острый вывих надколенника и разрыв задней крестообразной связки колена, ему пообещали сделать через 4−5 дней операцию. Но через две недели госпитализации операцию так и не сделали. Георгию объявили, что его выписывают и отправляют обратно в часть. На вопрос солдата «Как я буду служить с костылями?», врач ответил: «А ты костыли не показывай! Прячь. И служи». И посоветовал самостоятельно «разрабатывать» колено.

Мать Георгия обратилась в «Совет солдатских матерей», с которыми они совместно подготовили несколько жалоб и создали петицию. «У нас организация состоит из мам, которые тоже пострадали от беспредела в армии, поэтому мы знаем рычаги давления: что делать, куда писать, куда идти», — рассказала волонтер движения Ксения Феткуллина, которая уже пять лет занимается похожими проблемами. У нее своя версия причин, по которым Георгий оказался в такой дикой ситуации: «У военных есть такая установка: чем меньше комиссованных, тем меньше происшествий — тем часть якобы лучше, тем они на более хорошем счету и тем больше наград у начальника. И для этого хотят ресурс человека до последнего использовать».

По мнению Феткуллиной, права Георгия были нарушены с самого начала: «Ему изначально неправильно назначено лечение: его нужно было отправлять в госпиталь Бурденко, медицинскую академию им. Кирова. По-хорошему, после такого лечения, даже если бы он был не на костылях, нужно было собирать военно-врачебную комиссию для освобождения его от службы. Местный госпиталь в небольшом райцентре с этими травмами не может работать. А травма у него серьезная: там колено вывернуто. Что местная медицина могла сделать — она сделала. Он не выздоровел, боли продолжаются — а его не то что не комиссуют, его даже не отправляют в другой госпиталь для оказания квалифицированной помощи! Можно сослаться на то, что так решила медицинская комиссия, но вы понимаете, какого уровня эта комиссия? Комиссия прибрежного городка, там они решили и постановили — солдат с костылями может служить дальше». Сейчас Георгий ждет возвращения в часть.

«Совет солдатских матерей» помог составить несколько жалоб: в главное военно-медицинское управление Министерства обороны РФ, на кафедру военной травматологии и ортопедии ВМА имени С. М. Кирова и в адрес министра обороны Сергея Шойгу.

План дороже жизни и здоровья

Феткуллина знает, что добиться справедливости при нарушении прав военнослужащего нелегко: «Везде по телевизору говорят — вот смотрите, у нас все хорошо и замечательно. Но как правило, когда призывник попадает в армию, в закрытое учреждение, его близким извне очень сложно пробить туда выход и чем-либо помочь».

По мнению Феткуллиной, самое большое количество нарушений происходит еще на этапе призыва: «Забирают сердечников, язвенников. На этапе призыва идут самые страшные нарушения. Потом пацан приходит в армию, начинается в первый месяц курс молодого бойца — и у него сердечный приступ со смертельным исходом прямо на плацу, или язва обостряется».

Она считает, что проблема здесь даже не в вымогательстве взяток: «Дело не в деньгах — дело в статистике, им отчеты сдавать. В итоге добиваются справедливости в основном пацаны с умом, которые в суды обращаются. А за счет остальных они план выполняют».

Феткуллина отмечает, что случай Рябцовского не единичный: «Очень часто не комиссуют после травм. Ведь теперь каждый военнослужащий застрахован, а чем меньше страховых случаев, тем военным меньше выплачивать компенсации. Даже самая простейшая травма — это 50−80 тысяч страховки. Вот они и пытаются везде сэкономить. Например, если родители из глубинки, юридическим языком не владеют, элементарно даже не знают, чем себе помочь — то в их отношении Минобороны нарушает все, что можно».

Особенным травматизмом, по ее словам, отличаются погрузочно-разгрузочные работы, где срочники чаще всешго рискуют здоровьем и жизнью: «На такелажных работах, когда они разгружают вагоны со снарядами, идет нарушение техники безопасности: они роняют их, боеприпасы взрываются. Минобороны это все пытается скрыть».

Феткуллина отмечает, что последние годы отслеживать нарушения в срочной армии стало гораздо сложнее — с 2014 года Минобороны не публикует статистики о погибших и пострадавших в армии.

Источник